Время и сознание хочу начать рассматривать на примере истории, которая произошла после остановки сердца.
В 1994 году хирург-ортопед Энтони Чикория говорил по телефону у уличной будки. В будку ударила молния, у него остановилось сердце. Потом его реанимировали. Позже Чикория рассказывал, что в какой-то момент видел своё тело со стороны.
Таких описаний много в историях клинической смерти: человек как будто оказывается не внутри тела, а рядом с ним, видит происходящее, иногда запоминает детали, иногда потом не может нормально объяснить, откуда это взялось.
С Чикорией случилось ещё кое-что. После удара молнии у него появилась сильная тяга к музыке. Он начал слушать фортепиано, потом учиться играть, потом сочинять. Невролог Оливер Сакс описал этот случай в очерке A Bolt from the Blue и в книге Musicophilia.
Если сразу назвать это чудом, дальше можно уже не смотреть. Был человек с одной внутренней настройкой. После короткого провала между жизнью и смертью настройка изменилась. В центр жизни вышла музыка.
Для такого опыта есть разные языки: нейробиология, религия, психология травмы, разговор о сознании, разговор об Источнике или душе. Объяснение можно выбрать любое, а сам факт всё равно остаётся странным: иногда человек возвращается из пограничного состояния изменённым.
Когда время перестаёт быть линией
Похожие описания есть у людей после инсульта, операций, остановки сердца.
Нейроанатом Джилл Болт Тейлор сама оказалась внутри того, что обычно изучала как специалист. Во время инсульта у неё пострадало левое полушарие, и привычная сборка мира начала разваливаться: речь, последовательность, границы тела, ощущение отдельного «я». В её рассказе это было не просто «мне стало плохо». Мир перестал делиться на неё и всё остальное. Тело было где-то здесь, но чувство отдельности распалось.
Случай Пэм Рейнольдс другой и более спорный, но он часто всплывает именно в теме выхода из тела. Во время сложной операции на мозге её сильно охлаждали, сердце останавливали, кровообращение временно прекращали. Потом она рассказывала, что видела операционную сверху, описывала инструменты, голоса врачей, странное ощущение отделения от тела. Здесь главное даже не спорить, могла она это знать или нет. Важно, что в самом описании тело уже не переживается как единственное место, откуда идёт восприятие.
Джордж Ритчи после клинической смерти писал о другом сдвиге: как будто обычное чувство времени перестало держать опыт в прежнем порядке. В таких рассказах человек часто говорит не «я вспомнил один эпизод», а «я увидел сразу слишком много». Не по линии и по календарю и не как нормальную память.
С такими историями всегда есть трудность. Одни свидетельства хорошо документированы, другие спорные, третьи обросли пересказами так, что уже непонятно, где человек, а где интернет дописал красивое.
В таких состояниях люди часто описывают время не так, как мы привыкли о нём думать. Жизнь может вспоминаться сразу большими кусками. Прошлое иногда становится не «прошедшим», а чем-то присутствующим. Несколько минут иногда переживаются как огромное пространство. Бывает, исчезает обычное «я здесь, мир там, время идёт вперёд». В обзорах по психологии восприятия времени это давно описывают не как один внутренний секундомер, а как сложную работу внимания, памяти, тела и эмоций. На оценку длительности влияет и то, чем заполнен момент, и насколько он эмоционально заряжен, и куда в это время направлено внимание.
Как меняется субъективная длительность
Есть, например, простая вещь: пустой промежуток и промежуток, наполненный событиями, переживаются по-разному. То же самое с эмоциями. Сильный страх, отвращение, возбуждение, ожидание могут менять субъективную длительность момента. Секундомер при этом показывает одно, а человек внутри этого момента живёт совсем другое. Даже старая идея «внутренних часов» в психологии устроена не так прямолинейно, как бытовая картинка. Там важны возбуждение нервной системы и внимание: если внимание направлено на время, оно считается иначе; если внимание захвачено событием, телом, опасностью или сильной эмоцией, оценка времени сдвигается.
Что из этого относится к устройству реальности, а что к устройству мозга на пределе — вопрос пока слишком большой, чтобы закрывать его одной фразой.
Как время и сознание связаны с телесным состоянием
В обычной практике тема времени тоже оказывается не такой простой, как в календаре. В практике это видно по телу. Человек говорит: «поздно», «надо быстрее», «я не успеваю«, «когда будет результат». И это не просто фразы в голове. Так дышит тело, так держатся плечи, так сжимается живот, так ускоряется речь.
Когда внимание перестаёт бежать вперёд, меняется не идея о времени, а само состояние. Но человек вдруг перестаёт жить только в следующем шаге. Не проваливается в прошлое, не тянется постоянно в будущее, не пытается додавить момент до результата. Часы при этом остаются на месте, а внутри время уже другое. Оно переживается через тело, внимание, внутреннее сжатие и сам способ, которым сознание собирает происходящее.
Возможно, поэтому истории клинической смерти так цепляют. В них слишком резко проявляется то, что в обычной жизни размазано тонким слоем. Мы привыкли думать, что время идёт само по себе, а мы просто внутри него живём. А потом оказывается, что наше переживание времени меняется вместе с состоянием сознания.
Тогда вопрос уже не в том, существует ли время где-то отдельно от нас. Вопрос в том, как оно переживается прямо сейчас — через тело, внимание, память и то состояние сознания, из которого мы смотрим на происходящее.